|
в форме лейтенанта с пробной тесты дляч егэ по русскому языку шиной на ноге, сидел перед столом, за которым расположились три офицера, все из Воздушной Гвардии, ведущие егэ Хаузеру понадобилось егэ несколько секунд, чтобы узнать двоих из них. Младший, в форме обер-лейтенанта, был его приятелем по по не дляч чтобы другом, по, по крайней русскому давним знакомым. Звали его Вальтер Нойбек фон Лембах-Терранг. Ну а рядом стоял, естественно, его братец — майор Эрих дляч Последний раз его хмурое лицо Хаузер видел на экране комлинка во время кошмарного боя на Тероне. Он поймал себя на мысли, что пробные ни разу толком не задумывался, что случилось с майором. В этот момент Эрих Нойбек оглянулся и встретился взглядом с Хаузером. Его лицо скривилось от гнева. Лейтенант отступил на шаг, несколько смущенный ненавистью и презрением, явственно прозвучавшими в голосе Нойбека. Не хотел помешать вам, господа. В аристократических кругах Лаут Безара поощрялось умение сохранять выдержку в любых стрессовых ситуациях. Майор Нойбек напрягся, словно кошка, готовая к прыжку. По какой причине вы здесь? В отличие от майора, он был скорее удивлен, чем взбешен, однако в его тоне слышалась издевка.
Хаузер почувствовал, как слова майора болью отозвались в его душе, но поборол подступающий гнев. Оба Нойбека просто насмехались над ним, не заботясь о какой-либо учтивости. Такая манера обращения, судя по всему, должна была дать понять Хаузеру, что в их глазах он не является достойным джентльменом и что с ним не стоит церемониться. Вольфганг всегда плохо умел сдерживаться. Он быстро раздражался, а дляч его задеть по пробные легко, но на этот раз он все же взял себя в руки. Ему не хотелось поддаться на язык братьев Нойбеков и совершить поступок, о котором потом придется пожалеть. Мои действия по были неповиновением или дезертирством. Мы оказались просто не в силах защищаться, а ваших людей так и не дождались. Все, о чем говорил майор, мало соответствовало действительности, но тем не менее причиняло боль. Но как же егэ спастись язык если так много ваших егэ погибло? Нойбек взревел так, будто его ударили чем-то тяжелым. Копившийся в Хаузере гнев разом выплеснулся наружу. Он старался, изо всех сил старался сдержаться, но больше терпеть не мог. Нойбек публично назвал его трусом, здесь, на виду у других уро. Его честь публично оскорбили, и существовал только один способ достойно выйти из положения.
|
